Вероника Смолко: корифей детской хирургии

Врач — это не просто профессия, это образ жизни, а также особая сфера деятельности, где без любви к своим пациентам работать нельзя. Особенно это относится к детской хирургии. В Резекненской больнице столь важным и ответственным разделом медицины на протяжении многих лет занимается детский хирург Вероника Васильевна Смолко, отметившая 19 марта свой 70-летний юбилей.

Вероника Васильевна родилась в Малтской волости, после окончания Резекненской 1-й средней школы в 1967 году поступила на лечебный факультет Рижского медицинского института. И уже тогда будущий врач была уверена, что вернется работать в родную Латгалию. Так и случилось, вот уже 45 лет доктор Вероника Смолко работает в Резекненской больнице.
Мы беседуем с Вероникой Васильевной о том, как складывался ее путь в медицину, насколько сложно работать с маленькими пациентами и как помочь им быть здоровыми.

Учителя и наставники

— Почему в свое время Вы решили поступить именно в медицинский институт?
— В 1950-е родители переехали в Кулдигский район, где отец работал директором плодопитомника. Так случилось, что я с травмой живота поступила в Кулдигскую больницу, где меня блестяще прооперировал симпатичный молодой хирург Лубанс (родом из Латгалии). К этому врачу у меня было чувство глубокого уважения и трепетного страха, так как он был очень строг и требователен. И тогда мне тоже захотелось помогать людям, как доктор Лубанс.
После окончания медицинского института в 1973 году вернулась в Резекне, горя желанием заниматься хирургией. На работу в городскую больницу меня принимал главврач Валдис Силис, предложив место онколога, так как хирурги в тот момент не требовались. Для меня онкология была непонятным разделом медицины, но моим куратором был замечательный специалист, доктор Янушкевич из Даугавпилсской онкологической больницы, который меня учил азам онкологии — наблюдению за больными, диспансеризации и т. д. Онкологом я отработала два года. 
В 1975 году начала работать ординатором в хирургическом отделении, которым руководил Виктор Мищук. Через некоторое время его сменил доктор Дельман. Он был прекрасным учителем для молодых врачей, разрешал работать самостоятельно, не стоял за спиной, не командовал. Если и возникали проблемы, мы знали, что он всегда рядом, в отделении. Никогда не ругал за ошибки, к молодым врачам относился как к коллегам. Это был выдающийся врач, трудоголик, который, не жалея себя, все свои выходные проводил в отделении. Дельман учил нас правильному отношению к пациенту, если у тебя тяжелый больной, ты должен забыть и семью, и дом, и всего себя отдать пациенту, будь то ребенок или взрослый. Случалось, что он вызывал нас из дома, и мы занимались пациентами вне своего рабочего времени, хотя это мог сделать и дежурный хирург. Этот человек многому научил. 

Узкая специализация 

— Но все-таки, почему в итоге Вы выбрали детскую хирургию?
— В 1970-х в Резекненской больнице возникла необходимость в детском хирурге. Со мной работали опытные коллеги Виноходов и Мищук. Именно Мищук (он был тогда замглавврача по организационно-методической работе) уговорил меня пройти специализацию по детской хирургии, ведь мне, как женщине, работать с детьми будет проще.
Еще в студенчестве, начиная со 2 курса, я работала в 1-й Рижской больнице: вначале санитаркой, затем выполняла обязанности медсестры в операционном блоке. Всё это помогло освоить практическую медицину. Ведь там трудились выдающиеся хирурги, профессора Кнох и Никитин. Но мне запомнились слова одного врача, однажды сравнившей детскую хирургию с ветеринарией, объяснившей этот тем, что ребенок ничего не может рассказать. Я не училась на педиатрическом факультете, с детскими болезнями и их лечением практически не была знакома. А тут администрация направляет меня пополнять знания по детской хирургии на 4-месячные курсы в Рижскую детскую клиническую больницу. Начинать всегда страшно. 
И с 1977 года по сегодняшний день я работаю детским хирургом в Резекненской больнице и веду амбулаторный прием в поликлинике. Эти годы пролетели как один миг. Сколько провела операций, никогда не считала. В среднем ежегодно в отделениях травматологии и хирургии лечится по 500 детей.

О нюансах детской хирургии

— Что самое сложное в Вашей работе?
— Маленький пациент порой не может сказать, что у него болит, особенно дети до трех лет. Тогда смотришь на его поведение, слушаешь рассказ мамы. Не всегда легко общаться с родителями, они нервничают, и это мешает. Ребенок чувствует их настроение. Если мама плачет, то и малыш слезы льет, его сложно осмотреть. Приходится иногда просить мам выйти из комнаты осмотра. 
Детская хирургия объединяет все профили хирургии, и я работаю как хирург и травматолог. В нашей региональной больнице нет детского уролога, детского травматолога, детского нейрохирурга. Поэтому нас обучают всем этим дисциплинам, чтобы мы смогли оказать неотложную помощь. Хочется сказать слова благодарности коллеге, нейрохирургу Иманту Ольшевскому, с которым мне приходится оперировать очень сложных детей.
Легко было работать с доктором Зарембо, он первый начал проводить лапароскопические операции детям. Зарембо очень стремился к знаниям, изучал детскую хирургию во Франции, осваивал новые операционные методы, все свои накопления и зарплату он вкладывал в обучение современным технологиям в Германии. Даже в больнице им. Страдиня профессора не делали такие уникальные операции, как он. И всегда с уважением относился к своим маленьким пациентам. Если у меня назначена операция, значит, он зал не займет. На операцию первым шел ребенок, а потом взрослый пациент. К сожалению, этого человека с нами нет, с Эдгаром Зарембо наша городская медицина далеко бы ушла вперед.
— Меняется ли здоровье маленьких пациентов из поколения в поколение? 
— Раньше приходилось оперировать много аппендицитов. Это была советская школа, которой мы придерживались. Сейчас ориентируемся на западноевропейскую. Например, в США был период, когда аппендикс вырезали в плановом порядке. Но этот придаток слепой кишки может располагаться по-разному. И плановое удаление зачастую приводит к спаечным болезням, осложнениям, абсцессам в брюшной полости. От этой тактики Америка отказалась. Сейчас аппендицит, если нет перитонита, лечат антибиотиками. Есть определенный алгоритм лечения с контролем УЗИ живота, мы тоже пробовали, метод неплохой. Но при этом назначается широкий спектр антибиотиков, надо ли это?
Начиная с 90-х, с потеплением климата, появилось много вирусных заболеваний, которые дают боли в животе. Место действия таких вирусов — не верхние дыхательные пути, а живот — с болью, высокой температурой, рвотой и диареей. И детей с такими симптомами помещают в хирургию, где за ними наблюдают и лечат. Есть случаи, когда заболевание начинается как вирус, потом присоединяется воспаление аппендикса и завершается операцией по его удалению. А родители не могут понять, почему сразу ребенка не оперировали. Есть случаи, когда на УЗИ пишут с восклицательным знаком «острый аппендицит». А ребенок бегает по отделению и говорит, что у него ничего не болит. Это тот эффект, который дает лечение антибиотиками. Таковы новые веяния в медицине. Как обернется вирусная инфекция — неизвестно, у кого-то пройдет, а у кого-то может присоединиться вторичный аппендицит как осложнение.

Доверяйте нашим хирургам

— Кому передадите свой опыт?
— Сейчас на детского хирурга в резидентуре учится доктор Межале. Летом она должна вернуться к нам, и я молодой коллеге постараюсь передать всё, что умею и знаю сама. Она родом из Латгалии, и хочется надеяться, что этот врач останется в нашей больнице и детская хирургия не закроется. Сейчас в отделении 10 таких коек, больше и не надо, так как в основном все плановые операции идут через дневной стационар. В больнице лежат пациенты с острыми случаями.
— Какова, на Ваш взгляд, хирургическая помощь в Резекненской больнице?
— Условия для проведения операций в больнице прекрасные, специалисты грамотные и высокопрофессиональные. К сожалению, часть местных жителей находится в плену стереотипов, что лучшие медицинские светила есть только в Риге, поэтому и едут оперироваться в Ригу. А в нашу больницу приходят снимать швы. Иногда им хочется сказать, если вы не доверяете нашим хирургам, то езжайте и швы снимать в Ригу. 
К слову, все плановые операции в Рижской детской клинической больнице делаются в дневном стационаре, где один сертифицированный детский хирург, остальные — резиденты, обучающиеся на мелких операциях. И грыжу, и крипторхизм оперируют резиденты. Поэтому хочется призвать людей доверять нашим специалистам и оперироваться в Резекненской больнице, где созданы все условия для успешного лечения. 
— Благодарим Вас за беседу! Спасибо Вам за Ваш нелегкий труд и человечность! Здоровья, успехов и благодарных пациентов!

05 апреля 2018
Average: 4 (1 vote)

Добавить комментарий

11 + 0 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.