По волнам памяти

Сегодня мы предлагаем нашим читателям интервью, приуроченное к 60-летнему юбилею врача-нарколога Язепа Корсака. В нем — воспоминания, размышления о профессии, времени и жизни, оказавшейся очень насыщенной событиями и незабываемыми встречами. Желаем Язепу Корсаку, доктору, патриоту Латгалии, охотнику и ведущему рубрики нашей газеты «Охота — страсть», здоровья, благополучия и радостных событий в жизни!

— Язеп, Вы родились 13 марта 1958 года в многодетной семье на хуторе в Столеровской волости. Обычно воспоминания детства самые яркие. Что запомнилось из того времени?
— Я был последним, шестым, ребенком или, как говорит старший брат, «поскребышем». Кроме меня, родители воспитывали еще двух братьев и трех сестер. В семье существовало негласное распределение: за меня отвечала старшая сестра, а старший брат — за младшую сестру. Интересная история связана с моим крещением. Крестили меня дней через 10 после рождения, март в том году выдался суровым и снежным. Зима уходить не торопилась. На обратном пути меня, уже крещеного младенца, чуть не потеряли. Ехали на лошадях, при съезде с большой дороги крестный резко повернул, и моя крестная со мной на руках вывалилась из саней в большой сугроб. Повезло, что сугроб был глубокий и мягкий.
Старшие братья и сестры любили мной командовать, но и у меня как самого младшего были свои плюсы. Когда они учили вслух дома уроки, я быстро всё запоминал, и когда пришло время, мне уже была знакома часть школьной программы.
Как самый младший я всегда мешал старшим. Все были на работе, в школе, а я сидел один дома, предоставленный сам себе. Поэтому моими лучшими друзьями в раннем детстве стали коты и собаки. Одного кота, который отличался своенравным характером (например, яйца мог съесть куриные), держали в доме из-за меня, хотя и наказывали, но и не выгоняли. Этот кот, как только я заплачу, первым бежал меня защищать и успокаивать, мурлыкал, терся о ноги, ласкался. 
Шел в первый класс с надеждой, что буду среди учеников самым высоким. Но из 8 мальчиков по росту я оказался предпоследним. Мне это казалось очень несправедливым. 
Родителям приходилось кормить большую семью. Отец работал в колхозе «30 лет октября» конюхом, поэтому и животных я любил с раннего детства, умел управлять лошадью. Мама работала в школе: одну неделю — техническим работником, вторую — поваром.
У каждого из детей в доме были свои обязанности. Зимой я как самый младший должен был принести в дом дрова для печки, а с 5 класса летом трудился на прополке колхозных полей, что мне очень не нравилось. Мне повезло, крестная была бригадиром, которая доверила мне технику. Но из-за небольшого роста не доставал ногой до педали «грабилки». И стержень сиденья подрезали под мой рост. Тогда я заработал свои первые деньги, 15 рублей за месяц. А в 8 классе меня взяли в бригаду взрослых на уборку сена. Так, работая каждое лето, заработал деньги, на которые родители купили мне школьный костюм.
После окончания 8-летней Рудзатской школы, с 1973 года, продолжил учебу в Каунатской средней школе. На летних каникулах в 9 и10 классах я работал вместе со взрослыми в бригаде, которая возводила пристройку к Каунатской школе.
— Когда впервые задумались о медицине как профессии?
— Раньше в Каунате работал очень хороший врач Саркисян, который активно проводил вакцинацию. Я решил сбежать от этой процедуры через колхозное поле, но в полегшей ржи ноги запутались, меня поймали и отправили на прививку. Таковым было первое знакомство с будущей профессией.
В старших классах были мысли либо пойти учиться на лесника в Елгавскую сельхозакадемию, так как нравилась природа, либо в медицину. Более тесно с медициной познакомился в 8 классе, когда мама три недели лежала в Каунатской больнице, а я каждый день приезжал к ней на лошади. Там медсестры мне показали, как делать уколы. В те годы многие мои сверстники из Каунаты поступили в медицинский вуз. Это детский травматолог Эрнест Штекелис, реабилитолог Рита Педане, хирург Юрис Апелис. А из Каунатской средней школы в 1976 году в Рижский мединститут поступили двое: Гунар Казельник (сейчас руководитель реанимационного отделения Резекненской больницы) и я.

Студенчество

— Все мы в школьные годы активно занимались лыжным спортом под руководством тренера Измайлова и первые два года студенчества плотно занимались лыжами. Поэтому на первых двух курсах учиться было трудно, так как не менее двух раз в неделю проходили тренировки. Лыжный спорт требовал большой отдачи сил и времени. Тренировался серьезно, участвовал в ответственных соревнованиях, но как спортсмен я немного перегорел и однажды выступил неудачно. Спорт бросил, так как в приоритетах стояла учеба. На первых курсах приходилось штудировать много предметов, а со мной в комнате жили студенты старших курсов, почти врачи. У них годы учебы уже позади, в комнате шум, разговоры, а мне зубрить надо! Или едешь в анатомикум на троллейбусе, вынимаешь косточку, чтобы никто из пассажиров не видел, и учишься ее идентифицировать на ощупь, закрыв глаза. 
Из нашей группы 6-й курс окончили только половина. Требования были очень высокие. Пару раз не сдашь коллоквиум — в армию! На 3-м курсе стал работать во 2-й городской больнице санитаром в реанимации, где меня на практике обучили самым простым манипуляциям — померить давление, пульс, делать интубацию, ставить катетеры в вену. Сначала работал под присмотром, потом самостоятельно. «Давай, маленький доктор!» — такими словами поддерживали меня старшие и опытные коллеги. После 5-го курса я выбрал терапевтический профиль.

Стройотрядовская молодость

— Жилось трудно, стипендии в 40 рублей не хватало, родители не могли помочь, поэтому летом после 2-го курса решил подработать и записаться в студенческий стройотряд. В Рижском мединституте было три студенческих бригады проводников. Состав был уже укомплектован. Но мне повезло, командир отряда фармацевтов заболел и не прошел медкомиссию. Так я попал в отряд проводников, что было очень престижно. Открывалась возможность увидеть мир. Самым престижным считался рейс на Сочи, потом московское и ленинградское направление. Наш отряд добился своей работой высокого рейтинга, и на 4-м курсе меня освободили от практики и назначили командиром отряда проводников «Виктория». Объездили весь СССР — до Урала. И в знак хорошей работы всех командиров стройотрядов (20 человек) премировали поездкой во Вьетнам. Прошел два собеседования, инструктаж, и за три дня до поездки мне сообщили, что я исключен из списка. Почему и как, до сих пор не знаю. 

На приеме у нарколога

— После окончания учебы в 1982 году Вы по распределению вернулись в Резекне. Один год работали в стационаре, потом участковым терапевтом. Какой пациент особо запомнился?
— Была у меня тяжелобольная пациентка, но лечение прошло удачно. Помню, веду прием, заходит улыбающаяся медсестра и говорит, наша пациентка пришла, встречайте! И заходит она с огромным букетом пионов в руках! Просто во время домашнего визита мне очень понравился ее ухоженный огород, утопавший в цветах, о чем я ей и сказал. И моя пациентка в знак признательности преподнесла мне эти чудесные цветы. Мне как молодому врачу было приятно получить такую благодарность. Пионы остались в кабинете, а утром мы увидели, что нежные лепестки от жары осыпались. 
— Вы стояли у истоков создания наркологической помощи в Резекне, руководили отделением 30 лет. Расскажите, как?
— В 1983 году в Пилцене Дрицанской волости открывалось наркологическое отделение Резекненской центральной больницы. И главврач Видиньш уговорил меня стать руководителем отделения, а также лечащим врачом. Но тогда в наркологии я был полный ноль, персонал тоже не имел опыта. Отправили меня на 2 месяца поработать в 4-е наркологическое отделение (было всего 6) Рижской больницы Гайльэзерс и пополнить знания в области психиатрии и наркологии. Раньше курс лечения составлял три месяца, перед этим выведение из острого состояния занимало от 15 до 45 дней. Больные одновременно лечились и работали. Не будешь работать, отправят на год по решению суда в лечебно-трудовой профилакторий в Олайне. Начинать всегда трудно, особенно, когда нет опыта.
— Наверное, лечить такой контингент сложно? Ведь человек, страдающий алкоголизмом, бывает опасен? 
— В Пилцене лечилось 60 больных. Зимой их количество достигало 82. Приходилось сталкиваться с разными ситуациями. Случалось, пациенты приезжали подшофе, пытались пронести алкоголь, возникали между больными конфликты. А треть уже успела посидеть в тюрьмах. Был у меня пациент по кличке Бульдог, 25 лет провел в тюрьме. Расскажу случай, как он удирал от милиции. Бежит мимо автобусной, заскакивает в туалет, ныряет в сортир и там сидит. Милиция его не заметила. Отсидел в яме 
3 часа, вылез, помылся в речке, но всё равно его поймали. Человек был отчаянный.
Как-то раз пропала из запертого кабинета дрель. Провожу внутреннее расследование, всё указывало на Бульдога. Но прямых доказательств нет, пришлось блефовать. Вызываю его, сам сижу за столом. Говорю, или ты в течение двух часов приносишь мне дрель, я знаю, что ты знаешь, где она есть, или ты за свои нарушения (чифирь, карты, пьянка) едешь в ЛТП. Он идет к двери, закрывает ее на защелку и возвращается назад. До сих пор удивляюсь, как тогда мне хватило хладнокровия не показать свой страх. Говорю с ним медленно, смотря в глаза, — ну давай, свидетели видели, как ты зашел ко мне в кабинет, если у меня появятся телесные повреждения, получишь срок. Не принесешь дрель — вини себя. Принес.
— Кто в основном попадал в Пилцене?
— На 90% пациенты Пилцене — очень хорошие люди, которым просто не повезло в жизни, не справились с проблемами. Мастера с золотыми руками. Ведь раньше как было? За труд расплачивались бутылкой, из-за этого и спивались. Агрессивными были 3—5%. В Пилцене мы с пациентами создали баскетбольную и волейбольную команду, привели в порядок 
4 га парка, запустили рыбу в пруды и рыбачили, погреб сделали, колодец выкопали. С ними надо было работать, мотивировать, тогда всё получалось. Я был один на 60 больных, приходилось быть и психологом, и психотерапевтом. Когда отделение в Пилцене закрыли, мы перебрались на ул. Дарзу, 2, на второй этаж вытрезвителя. Потом в ж/д больницу, где были хорошие условия для больных (20 наркологических и 10 психиатрических коек). Наркологическое отделение как таковое перестало существовать в Резекненской больнице в 2013 году. К сожалению, планируют закрыть единственную в Латвии наркологическую больницу в Страупе. А ведь таким людям нужна и реабилитация, и мотивация, и лечение, что возможно в условиях стационара. Этого сейчас нет. Но если закрывают отделения, приходится открывать вытрезвители.

Оттепель

— Вы стали общественным активистом во времена третьей Атмоды…
— В 1988 году у меня появилась возможность учиться в ординатуре Московского Всесоюзного наркологического центра медико-биологических проблем, кузнице лучших кадров в наркологии и психиатрии. Это был очень интересный период, занимался наукой, нам разрешали проводить исследования, опробовать разные методики лечения больных. Прошел 6-месячные курсы по психиатрии в больнице им. Кащенко.  
Как раз во время учебы в магистратуре в Москве и началась оттепель в России. Познакомился со многими передовыми латышами, которые жили или учились в столице. Например, московский латыш Юрис Вулис руководил группой «Атмода», поддерживавшей Народный фронт. Школа профсоюзов предоставляла нам зал для показа в записи острой передачи «Лабвакар», которую переводили с латышского на русский. Были дискуссии. В то время выходил журнал «Атмода» на латышском и русском языках, который присылали из Риги, а мы его распространяли. Посчастливилось побывать в гостях у Андрея Сахарова, вместе с ним выпить чаю, это был простой и душевный человек. В 1989 году на 1-м съезде народных депутатов СССР во время его выступления Горбачев отключил ему микрофон, не дав сказать слово. И во время нашего посещения Андрей Дмитриевич дал нам полный текст своей речи, который мы отправили в Ригу, чтобы напечатать в «Атмоде», затем привезли для распространения в Москву. Запомнилась Валерия Новодворская — яркий диссидент своего времени, с которой довелось пару раз лично общаться. Интересные люди были вокруг. Много появилось знакомых.
— Определенных проблем с властями не возникало?
 — Два раза попадал в КГБ. В Москву приезжал с командой Видиньш для участия в пикете против войны в Афганистане. Я знал об этом визите и должен был об их приезде сообщить двум корреспондентам и Новодворской. Взял с собой фотоаппарат, успел два кадра снять, как меня за руку схватил сотрудник КГБ. Но камеру я успел отдать, ничего у меня не нашли.
Второй раз задержали на Ленинградском вокзале, когда распространяли «Атмоду» (за 30 коп.). КГБ заниматься нами было некогда, и дело поручили линейному отделу милиции. Дежурной по станции оказалась наша землячка, латышка, она замолвила за нас слово, милиция забрала половину газет и нас отпустила. 
Было много свободного времени, поэтому хотелось сделать что-то интересное и важное для общества. Три года подряд (1989 — 1991) Юрис Вулис, бывший ректор ДГУ Арвид Барщевский, депутат Сейма Анта Ругате и я организовывали веломарафон по латгальским школам, где знакомились с их проблемами. Объехали всю Латгалию. В одной из поездок зашли в Зилупе к председателю горисполкома Сауле с инициативой вывесить 18 ноября латвийский флаг, ведь Зилупе — первый город, в который заезжаешь из России, и нет флага. Она согласилась. Флаг отстоял целый год, и никто его не тронул. 

Сегодня и завтра

— С 1994 года Вы занимали должность главного врача Резекненской больницы, с 2004 года руководили службой охраны здоровья. В 2017 году уволились по собственному желанию. Ни о чем не жалеете?
— Нет. Жалко, что остались идеи, которые не успел реализовать.
— Чем сейчас занимаетесь?
— Веду частный прием в Резекне, дежурю как нарколог в наркологическом отделении Даугавпилсской больницы. Рад, что появилось свободное время, которое с удовольствием трачу на общение с друзьями, занятия с молодежью, охоту и рыбалку. 
— Вы много времени отдаете работе с молодежью, а именно, обучаете их оказанию первой помощи.
— С 2000 года я преподаю в Латвийском обществе самаритян. Кому-то надо было учить молодежь оказанию первой помощи. Начал читать лекции. Дети Резекненской 1-й средней школы и Каунатской средней школы достигли хороших результатов. Участвуют каждые два года в республиканских соревнованиях, а также успешно стартуют на европейском уровне. Моя дочь, студентка 5-го курса лечебного факультета Рижского университета им. Страдиня, также преподает первую помощь студентам.
— Что для Вас сейчас самое главное?
— Весной в Резекне опять состоится полумарафон Skrien Latvija. Хочу пробежать 10 км и показать хороший результат. В прошлом году из-за болезни это не получилось. Летом в Европе будут соревнования по первой помощи, надо подготовить ребят к выступлению. 
— Что помогало преодолевать неприятности?
— Плюсы падений — ты видишь, кто рядом с тобой. Это самое главное, жаль, что многие друзья уже ушли в другой мир. Это и Эдгар Зарембо, и Валдис Силагайлис, и Антон Гайсиньш. В такие минуты начинаешь к жизни относиться философски. 
— Политикой заниматься продолжите?
— Дума приобрела за последние 8 лет много земельных участков. Наша фракция подготовила запрос, хотим уточнить, что на них сделано? Как они реально освоены?
— Наверняка на праздничном столе будут и хороший коньяк, и вино, и виски… Что поднимете за свое здоровье?
— Я отмечал 25 лет — в гости приехала вся группа, 50 лет также встретил с однокурсниками, поэтому следующий юбилей отмечу, когда мне стукнет 75 лет! 60 лет — это мелочь!
— Спасибо за беседу! Еще раз примите искренние поздравления с красивой жизненной датой!

15 марта 2018
Голосов еще нет

Добавить комментарий

14 + 6 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.